Часть I — здесь.  Часть II – здесь, асть III,

О «невидимой руке рынка»

Не для кого не секрет, что большинство новых учебников создают, переписывая старые. Просто используя новые слова и формулировки, но сохраняя прежние смыслы. Образно выражаясь, «добавленная стоимость» авторов очередного учебника минимальна. При таком подходе скоро новые учебники можно будет создавать с помощью искусственного интеллекта. Все сказанное в полной мере относится и к нынешним учебникам по экономике. Все их многообразие можно назвать переливанием из пустого в порожнее. А где же «исходники» современных учебников по экономике? – Для этого надо провести достаточно глубокие «раскопки».

Размышление об экономике философов и всяких иных мудрецов были на протяжении всей истории человечества. На память приходят древнегреческие философы Ксенофонт, Платон, Аристотель. Именно ими было дано название учению об организации домашнего хозяйства — «экономия». Но это еще не была наука. Размышляли об экономике и в Средние века, и в Новое время.  Создавались определенные концепции, которые помогали устраивать хозяйственную жизнь, причем не только на уровне домашних хозяйств, но всего государства. Например, меркантилизм (XVI–XVII века) — его представители считали, что главное богатство общества — это золото, деньги, на которые можно приобрести любое благо. Также можно вспомнить физиократов (XVIII век) — они источником богатства считали сельское хозяйство, а землю — главным ресурсом. Но это были концепции, системные знания, нацеленные на решение конкретных хозяйственных задач. Это еще не экономическая наука.

В любом современном учебнике по экономике можно узнать точную дату рождения экономической науки. Это 1776 год. В следующем году экономическая наука будет отмечать свой юбилей – 250-летие. Заранее сообщаю читателю, что мысленно ставлю словосочетание «экономическая наука» в кавычки. То, что сегодня привыкли называть «экономической наукой» следует выразить какими-то другими словами. Так что же произошло в 1776 году? – Свет увидел труд Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (короткое название «Богатство народов»).   Адама Смита называют отцом-основателем английской политической экономии и экономической науки. Я об этом писал неоднократно. См, например: «Об основоположнике «научного» оправдания капитализма К 300-летию со дня рождения Адама Смита» https://www.fondsk.ru/news/2023/11/30/ob-osnovopolozhnike-nauchnogo-opravdaniya-kapitalizma.html А почему Адам Смит удостоился такой чести? Потому что по мнению тех, кто активно пропагандировал и продвигал идеи этого англичанина, в его «Богатстве народов» впервые изложены законы экономики. Адаму Смиту приписали такие законы: разделения труда, спроса и предложения, стоимости, конкуренции и еще кое-что. На самом деле Адам Смит обходился без слова «закон», но ему задним числом присвоили звание «первооткрывателя экономических законов». А все для того, чтобы сконструировать новую науку – экономическую науку. Которая будет выдавать «железные» истины в виде законов. Подобно тому, как, например, физика не вызывает ни у кого сомнения в ее научности по причине наличия законов Ньютона, законов Ома, законов Кирхгофа, законов термодинамики и т.п. И, если отсчитывать от «Богатства народов», то экономическую науку конструируют уже четверть тысячелетия. А вот «вишенка на торт». Чтобы ни у кого не было сомнения, что экономика – такая же наука, как физика, химия или механика, ее стали называть по-английски «Economics» («Экономикс»). По аналогии с «physics», «chemics», «mechanics».   Мир «Economics» наполнен homo economics – своеобразными атомами, движение которых детерминировано как в механике и может быть описано с помощью экономических законов.

На самом деле Адама Смита с его «Богатством народов» можно назвать «троянским конем». Этот «троянский конь» был запущен для того, чтобы разрушать традиционные духовно-нравственные устои тогдашнего английского и европейского общества. Те устои, которые мешали развитию капитализма. Внутри «троянского коня» была спрятана мина замедленного действия – учение о «скрытой руке рынка». Ради нее и была задумана вся операция под кодовым названием «Богатство народов».

«Скрытая рука рынка» — образное понятие, которое использовал сам Адам Смит для объяснения того, как функционирует рынок. Вот фрагмент «Богатства народов»:  «Предпочитая оказывать поддержку отечественному производству, а не иностранному, он имеет в виду лишь свой собственный интерес, и осуществляя это производство таким образом, чтобы его продукт обладал максимальной стоимостью, он преследует лишь свою собственную выгоду, причем в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения; при этом общество не всегда страдает от того, что эта цель не входила в его намерения».

У Адама Смита есть много очень близких по смыслу слов и терминов, которые он использует для объяснения того, как функционирует рынок: «неведомая сила», «таинственная сила», «невидимое начало», «нечто», «некто», «бог», «промысел», «провидение» и т.п.  Но те, кто изучает интеллектуальное наследие Смита, из всего многообразия терминов-синонимов (их насчитывается до полусотни) выбрали именно «невидимую руку». Это важнейший элемент понятийного аппарата, которым пользуются для изучения работ Смита, особенно его «Богатства народов». Если попытаться коротко, в одном предложении изложить концепцию «невидимой руки», то она сводится к следующему: рынок практически автоматически приходит в здоровое равновесие спроса и предложения благодаря эгоистичным действиям его участников (продавцов и покупателей). В конечном счете, все эти устремлению будут способствовать приумножению богатства всего общества. Раскрепощение страсти к обогащению приведет, якобы, к росту всеобщего благосостояния. Главное – не мешать этой «невидимой руке». А мешать, как предупреждает Смит, может государство. Поэтому государство к управлению экономикой допускать нельзя. Вся нынешняя идеология экономического либерализма проистекает именно из учения Смита о «невидимой руке рынка».  Экономический либерализм означает, что человек в своей экономической деятельности свободен от «предрассудков» морали, а государство не должно бороться с разными проявлениями экономического эгоизма.

По Смиту, «невидимая рука рынка» — мистический механизм, который в системе этических норм меняет «минус» на «плюс». С моей точки зрения, откровенное шарлатанство. Никакой науки тут и в помине нет. Я тут никакой Америки не открываю. Вот что говорит по данному вопросу лауреат Нобелевской премии экономист Джозеф Стиглиц: «Причина, по которой невидимая рука часто кажется таковой, заключается в том, что её часто там нет». «Скрытая рука рынка» — предмет постоянный шуток. Вот шуточная, но очень точная фраза известного американского журналиста Томаса Фридмана: «Скрытая рука рынка никогда не заработает без скрытого кулака».

Не менее жестко о «невидимой руке рынка» говорит наш ведущий специалист в области информационных технологий Игорь Ашманов: «Права человека, невидимая рука рынка, свобода слова и выборная демократия — эти четыре столпа современной либеральной веры — это очень важные вещи. Это вывернутые традиционные ценности, средство оболванивания, инструмент переделки мира в интересах англо-рептилоидов». https://roem.ru/08-07-2016/228494/bombochka/#comment-232328

По поводу «скрытой руки рынка» разоткровенничался даже наш «герой перестройки» Григорий Явлинский, который, напомню, писал в 1990 году программу «Пятьсот дней перехода к рынку». Вот его слова: «К вопросу о «невидимой руке» рынка, который сам все наладит и все урегулирует. Как и ожидалось, «невидимая рука» рынка показала очень даже видимую фигу».

Правильнее учение Смита назвать «новой религией», которая должна была окончательно похоронить христианство с его этическими «предрассудками». Саму «новую религию», как мне кажется, можно было бы назвать «религией капитализма», или «религией денег». На эту тему у меня была написана книга: «Религия денег. Религиозно-духовные основы капитализма» (М.: Библиотека РЭО им. С.Ф. Шарапова, 2018).

Считаю несправедливым, что «авторские права» основателя «религии капитализма» без каких-либо оговорок принадлежат Адаму Смиту. Были у него предшественники. Среди них, например, английский философ Томас Гоббс (1588-1679). В своем знаменитом трактате «Левиафан» он писал: «Я доказываю, во-первых, что состояние людей без гражданского общества (состояние, которое мы можем правильно назвать естественным состоянием) есть не что иное, как простая война всех против всех; и в этой войне все люди имеют равные права на все». У Адама Смита формула Гоббса «война всех против всех» была облагорожена и применительно к сфере экономики получила название конкурентной борьбы. А уж от Адама Смита она перекочевала в современные учебники по экономике, которые нас убеждают, что «конкуренция – двигатель прогресса».

А вот идею «невидимой руки» рынка Адам Смит воспринял от человека, который ее сформулировал за семь десятилетий до появления «Богатства народов». Причем человека, который не был экономистом. Речь идет о Бернарде де Мандевиле (1670-1733).  В большинстве справочников и энциклопедий его представляют как английского сатирического писателя, философа и доктора медицины. Мировую и одновременно скандальную славу Мандевилю принесло сатирическое произведение «Ропщущий улей, или Мошенники, ставшие честными». Позднее оно было переделано и получило название «Басня о пчёлах, или Частные пороки — общественные выгоды».    Основная идея сатиры предельно проста: такие нравственные пороки, как расточительность, жадность, хитрость и даже обман способствуют торговле. А рачительность, нестяжательство, умеренность потребностей и даже аскетизм коммерции вредят.

Известный экономист-либертарианец ХХ века Фридрих Август фон Хайек (1899-1992) в 1966 году прочитал обширную лекцию по творчеству Мандевиля. Он обращает внимание на то, что идеи этого врача, философа и сатирика «заразили» Адама Смита и многих других известных личностей:

«Мандевиль показывает, как не только в сфере нравственности и обычаев, но также в языковой и денежной сферах сохранение более полезных и прекращение менее выгодных практик и традиций приводит к совокупному росту чрезвычайно сложных структур, которые служат человеческим целям и образуют базис культуры, не будучи когда-либо специально замысленными. Эта методологическая позиция, сознательно избранная в противоположность рационализму Томаса Гоббса, Рене Декарта и отчасти Джона Локка, имела важнейшее значение для теории социальных наук. От Мандевиля идет прямая линия к Давиду Юму и затем, с одной стороны, к Адаму Смиту, Адаму Фергюсону и Эдмунду Берку, а с другой, — к Иеремии Бентаму и утилитаристам».

Возвращаясь к «Богатству народов» Адама Смита, можно без натяжки сказать, что это переделанная в наукообразной форме «Басня о пчелах». Уже со второй половины XVIII века многие европейские философы и прочие интеллектуалы большинство «неправильных» поступков стали называть «естественными».  По их мнению, «естественной природой человека» является стремление к обогащению.  Даже если обогащение достигается с помощью поступков, которые ранее считались неэтичными и безнравственными. Пышным цветом расцвела теория «естественного права», согласно которой все что «естественно», то и нравственно. Общественные науки (включая экономическую науку) изгнали прочь традиционную мораль и нравственность, поскольку они могут противоречить «естественному праву» и «естественной природе человека». Стали изучаться и постигаться лишь «естественные законы» общества.

В той же «экономической науке» человек рассматривается как индивид, который руководствуется исключительно таким «естественным» мотивом, как любостяжание, сребролюбие, корысть. Так называемая «экономическая наука» стала походить на одну из отраслей естествознания и получила название economics по аналогии с mechanics (механика), chemics (химия), physics (физика»). Неоценимый вклад в превращении социологии в «естественную науку», абстрагирующуюся от нравственной оценки поведения людей, внес английский философ и социолог Герберт Спенсер (1820-1903). Он по праву считается основоположником так называемой «органической социологии», согласно которой общество возникает в результате длительной эволюции живого и само представляет собой организм, подобный живому. По сути, Спенсер базировал свою философию на учении Чарльза Дарвина о происхождении человека из обезьяны, а также о естественном отборе и борьбе видов за выживание. Спенсера можно назвать рыночным дарвинистом.

Примечательно, что и в «Капитале» Карла Маркса вопросы нравственности вынесены за рамки исследования. «Классик» определяет экономику как совокупность отношений между людьми по поводу производства, обмена, распределения и потребления общественного продукта. Казалось бы, любые отношения между людьми в первую очередь определяются нравственными нормами и нравственным состоянием людей. А вот у «классика» развитие капиталистической (и всякой иной) экономики детерминировано исключительно развитием производительных сил.

Подытоживая, хочу, чтобы читатели, обратили внимание на следующее. Открывая нынешние учебники по экономике, наши сограждане должны понимать: эти учебники созданы не современными профессорами от экономики (некоторые из них даже имеют титулы академиков и лауреатов Нобелевской премии по экономике). Значащиеся на обложках учебников авторы – лишь ретрансляторы той идеологии, которая стала складываться на заре Нового времени и преследовала цель разрушения нравственных устоев христианского общества. И одним из таких первых и незаслуженно забытых разрушителей является английский баснописец Бернард де Мандевиль. Экономистом его назвали уже посмертно.

Все это я пишу ради того, чтобы те, кто возьмут на себя смелость написания «правильного» учебника по экономике, не перенесли на него «заразу» из «Басни о пчелах» Бернарда де Мандевиля или «Богатства народов» Адама Смита.