Становление и развитие капитализма привело не только к изменению социально-экономического строя по сравнению с тем порядком, который был в традиционном обществе. Стали также происходить серьезные изменения в языке – как в том языке, на котором общаются обыватели, так, тем более, в языке тех, кого можно назвать экономистами. Этот язык я назвал бы языком денег. Я обращаю внимание на язык, поскольку он является не только инструментом коммуникации, но также средством мышления.
Капитализм толкает человека к тому, чтобы заниматься приумножением богатства. В центр всей жизни ставятся богатство, капитал и деньги. Это вещи достаточно абстрактные, внутренней сущности у них нет. Они имеют количественное измерение. Для их оценки качественные понятия, выражаемые словами, не нужны. Для их оценки нужны числа, а числа составляются из цифр (подобно тому, как слова составляются из букв). Числа выражают количество денежных единиц.
В течение нескольких поколений у людей (как капиталистов, так и наемных работников) постепенно формируется «числовое сознание», или «денежное сознание». И это не удивительно, поскольку государство насаждает идеологию, согласно которой «все имеет цену, но ничто не имеет ценности». Говорят, что автором этой фразы является Жак Ив Кусто (1910-1997) — знаменитый французский исследователь Мирового океана
Очевидно, что настоящие ценности могут быть выражены через понимание их внутренней сущности с помощью слова. А при капитализме все превращается в товар с его меновой стоимостью, или ценой. А она может быть выражена с помощью денежного числа. Все предметы и явления окружающего человека мира стали наполняться пустотой, потребность в библейском слове стала исчезать.
Эту метаморфозу достаточно подробно описал Карл Маркс в «Капитале». Он постулировал, что «клеточкой» капиталистической экономики является товар. И он занялся скрупулезным изучением этой «клеточки». Товар, согласно его определению, — продукт труда, предназначенный для продажи. У товара есть две главные ипостаси: 1) потребительная стоимость – способность продукта труда удовлетворять те или иные потребности человека (то, что можно назвать ценностью); 2) меновая стоимость – количественная характеристика продукта труда, показывающая сколько денег можно получить от его реализации на рынке (то, что можно назвать ценой). И для капиталиста главным является именно меновая, а не потребительная стоимость. Ради увеличения меновой стоимости он готов производить даже такие товары, как наркотики, порнографию, фальшивые лекарства, ГМО-продукты и т.п. По-своему «классик» выражает все ту же мысль: при капитализме «все имеет цену, но ничто не имеет ценности».
Деньги фактически стали новым языком. Для пользования этим языком людям христианской культуры был предложен очень незамысловатый, коротенький словарь. В этом словаре «денежной цивилизации» ключевыми были такие слова, как «деньги», «цена», «тариф», «товар», «капитал», «активы», «пассивы», «счет», «издержки», «валюта», «курс», «котировка», «процент», «биржа», «кредит», «инвестиция», «дисконт», «прибыль», «убытки», «маржа», «спрэд», «рейтинг», «арбитраж», «брокер», «трейдер», «резервы», «девальвация», «инфляция», «конвертация» и т.п.
Набор таких слов ненамного превышает словарный запас Эллочки-Людоедки. Напомню, что это персонаж сатирического романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев». Словарь Эллочки-людоедки составлял 30 слов, но ими она могла выразить практически любую свою мысль. Прозвище «людоедка» дано Эллочке авторами как сравнение с людоедами племени Мумбо-Юмбо, чей словарный запас «составляет 300 слов» (то есть в 10 раз больше Эллочкиного). Её образ стал нарицательным, с ней сравнивают людей, имеющих крайне скудный словарный запас.
Чтобы люди традиционного общества быстрее смогли перейти на язык денег, было организовано массовое обучение, которое получило название «экономическое образование», «бизнес-образование», «коммерческое образование» и т.п. Поначалу такое обучение происходило на рабочих местах (в банках, на биржах, в конторах компаний, в торговых лавках и т.п.), а также в рамках уже действовавших школ и университетов. Трудно сказать, когда появились специальные образовательные учреждения. Но точно известно, что в Антверпене в XVI веке была создана иезуитская коммерческая школа, довольно быстро ставшая известной далеко за пределами Фландрии. В 1852 году на ее месте был основан Антверпенский университет св. Игнатия — UFSIA. В ХIХ век первые бизнес-школы появились в США и Англии.
Количество бизнес-школ и экономических вузов, занимающихся внедрением в общественное сознание языка денег, сегодня не поддается подсчету. Оказывается, есть даже специальные курсы и программы, которые исключительно учат правильному пониманию и использованию языка денег. Вот, например, Роберт Тору Кийосаки — современный американский предприниматель, инвестор, писатель и (как он себя представляет) оратор-мотиватор — предлагает обучающую программу под названием «Язык денег». В своей рекламной статье под аналогичным названием он пишет: «Так как деньги — это знание, то отсюда следует, что знание начинается со слов. Слова топливо для нашего мозга, и слова формируют нашу реальность. Если вы используете неправильные слова, плохие слова, вы будете иметь плохие мысли и плохую жизнь. Использование плохих слов — это все равно, что заправлять плохим бензином хорошую машину». В общем, Кийосаки обещает, что сумеет своих учеников избавить от плохой жизни и плохих мыслей, объяснив им, какие слова «плохие», а какие «хорошие». Хорошие слова – те, которые составляют словарный запас денег: «Хорошей новостью является то, что это не будет стоить много, чтобы узнать словарный запас денег». (Роберт Кийосаки. Язык денег. — http://kiyosaki-fanclub.ru/stati-i-novosti-pro-roberta-kiyosaki/695-yazyk-deneg.html). Надо полагать, что словарь, который предлагает своим ученикам Кийосаки, не на много богаче словаря Эллочки-Людоедки.
А вот еще один образчик просветительской деятельности на ниве языка денег. На нашем книжном рынке в 2010 году появилась книга под интригующим названием: «Тайный язык денег. Как принимать разумные финансовые решения». (Дэвид Крюгер, при участии Джона Дэвида Манна. Тайный язык денег. Как принимать разумные финансовые решения. Пер. с англ. яз. – М., 2010 https://www.litmir.me/br/?b=250269). Как сказано в аннотации, автор «доктор Дэвид Крюгер, психолог, психиатр и консультант, расшифровывает тайный язык денег и формулирует принципы разумного финансового поведения». Полистал книгу: ничего нового, все тот же язык Эллочки-Людоедки.
Автор появившейся в 2016 году на нашем книжном рынке работы «Конец денег» А. С. Мануйлов рассматривает порой не замечаемые связи между сферой языка и миром денег. Он обращает внимание, что в условиях нынешнего доминирования в жизни человека денег многие функции языка перехватывают деньги. Деньги становятся главным языком современного мира.
Важнейшая функция языка – мышление. У денег первой экономической функцией (как уже никто не оспаривает со времен «Капитала» Карла Маркса) является функция меры стоимости. Человек вырабатывает так называемое «денежное мышление», с помощью которого он оценивает весь окружающий мир. Денежная оценка всего, что его окружает, приходит на смену размышлениям человека с помощью слова о сущности окружающих его предметов и явлений. Вот фрагмент из книги, раскрывающий эту функцию: «…одной важнейшей функцией языка является мышление… Это сложный фундаментальный аспект языка, который соотносится с деньгами как мерой стоимости. Именно при помощи денег происходит сопоставление тех или иных вещей, услуг, даже событий, так они становятся полноправным эквивалентом. Ко всему прочему возникает и меновая стоимость».
Также важной функцией языка является коммуникационная, он выступает средством общения между людьми. Деньги заменяют язык, выступая в качестве средства обмена (вторая экономическая функция денег). А.С. Мануйлов несколько витиевато раскрывает эту функцию денег: «Деньги как чистый факт обмена обнаруживают превосходство над прочими вариантами взаимодействия двух и более людей».
Язык служит средством передачи информации (в устной или письменной форме) от одного субъекта к другому. Деньги здесь могут заменить язык, выступая в качестве средства платежа (третья экономическая функция денег). А. С. Мануйлов пишет: «…язык является средством передачи опыта и знаний. В первую очередь, это характерно для письменного языка, но и бесписьменные цивилизации успешно использовали устную речь для передачи необходимой информации, знаний, способствующих развитию отдельно взятой цивилизации (бесписьменные языки, такие как полабский, скифский, галльский, прусский, парфянский). Будучи средством платежа, деньги соотносятся с этой функцией языка…»
Наконец, язык может стать средством накопления информации (как устной, так и в первую очередь, письменной, а сегодня и в электронном виде). У денег аналогичная функция идет под четвертым номером, они выступают в качестве средства тезаврации (накопления сокровищ). Вот фрагмент из книги по данной функции: «…язык как средство хранения опыта (возможность фиксировать определенные достижения, события) вполне сопоставим с деньгами, выполняющими функцию накопления…».
И, наконец, еще одна, сходная пятая функция языка и денег: «…мировой язык абсолютно аналогичен мировым деньгам, это идентичная функция языка и денег…».
Подытоживая свои наблюдения по поводу сходства языка и денег и заменимости традиционного языка языком денег, А.С. Мануйлов пишет: «Таким образом деньги, будучи искусственным изобретением, плодом человеческого интеллекта, постепенно начинают формировать новые пространства посредством своих функций, в то время как язык, будучи естественным следствием развития природы субъекта, начинает терять свои позиции, во многом, по причине глобализации – еще одном денежном механизме. По статистике, к концу XXI века в мире останется около половины существующих сегодня языков».
Вот такие интересные параллели между обычным языком, базирующемся на слове, и языком денег, базирующемся преимущественно на числах и цифрах. Конечно, язык денег предполагает также использование минимального количества слов (словарь Эллочки-Людоедки) и символов: знаков валют ($, £, ¥, €, ₽ и др.), коммерческих символов (™ © ®), кодовых обозначений рейтинговых оценок («ААА», «АА» и далее до «C», «SD» и «D»), аббревиатура (алфавитный код) криптовалюты (ETH, BTC, USDC, USDT и др.)
Если внимательно присмотреться к этому странному языку денег, то замечаешь, что он имеет удивительное сходство с языком каббалы, который представляет собой комбинацию цифр, букв и кодов. Впрочем, каббалисты и не скрывают, что мир денег и мир каббалы тесно между собой связаны, в том числе общим языком. В работах современных каббалистов звучит достаточно откровенная мысль: кто владеет языком каббалы, тому принадлежат и деньги.
Тема языка денег стара как капитализм. Считается, что первой профессиональной писательницей в истории Англии была дама, которую звали Афра Бен (1640-1689). Она была одним из виднейших авторов эпохи Реставрации. Так вот ей принадлежат ставшие крылатой фразой слова: «Кто говорит на языке денег, будет понят в любой стране». Итак, в эпоху «денежной цивилизации» универсальным стал даже не английский язык (как это кажется некоторым), а язык денег. Впрочем, язык денег состоит преимущественно из англицизмов. См.: Алексеева Т.Е. Английские заимствования в современной экономической терминологии // Известия ВГПУ, №4 (285), 2019 (Гуманитарные науки).
Вот интересные наблюдения Бориса Гройса, философа, искусствоведа и специалиста по рынкам произведений искусств, изложенные им в статье «Язык денег» (http://xz.gif.ru/numbers/47/yazyk-deneg/). Он констатирует, что в мире воцарилась религия денег, которая встала над всеми остальными, традиционными религиями. Мысль, очень созвучная тому, что я пишу в своей книге: Катасонов В. Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма. – М.: Кислород, 2015. И эта новая религия, как пишет Гройс, имеет свой язык, ставший универсальным языком человечества: «Язык, к которому сегодня обычно прибегает общество, когда хочет поговорить о себе самом, – это язык денег. Деньги обеспечивают внутреннее единство нашего мира – функцию, ранее выполнявшуюся религией». И чуть ниже он добавляет: «Мы живем в эпоху новой религии денег и рынка, которая отменила все старые религии главным образом потому, что ее притязание на универсальность еще более радикально». Этот язык денег нивелирует и приводит к общему денежному, т.е. обезличенному знаменателю то, что в традиционном (христианском) обществе было уникальным и бесценным: «Поскольку рынок назначает совершенно разным, гетерогенным вещам одну и ту же цену, капитал отменяет все наши эстетические и идеологические порядки и иерархии. И в самом деле: что, к примеру, связывает между собой картину Леонардо, поставку нефти, рекламную кампанию в пользу политической партии и разрушение города в результате землетрясения? Казалось бы, ничего – но, с другой стороны, мы вполне можем предположить, что все эти столь разнообразные вещи имеют одну и ту же цену. Таким образом деньги оказываются недосягаемой границей любой художественной фантазии – намного более сюрреалистичной, чем любой сюрреализм, намного более абстрактной, чем любая абстракция».
Язык денег начинает незаметно менять внутренний мир человека, заставляет его по-новому смотреть на привычные вещи (совсем не так, как на них смотрели наши предки): «Это странное, загадочное чувство – внутреннее ощущение скрытого присутствия денег во всех вещах – заставляет нас снова и снова непроизвольно спрашивать себя: как я ощущаю себя в присутствии предметов, оцениваемых в ту или иную сумму?»
Автор статьи, будучи искусствоведом, вынужден констатировать, что оценки искусствоведа не обладают таким авторитетом, как оценки коммерсанта, занимающегося конкретными сделками на рынке произведений искусств: «Один мой друг – художник – как-то сказал мне, что ни один художественный критик не может понять произведения искусства, ведь по-настоящему понять произведение значит купить его – а отнюдь не написать о нем. Называние цены, которую ты готов заплатить из собственного кошелька за произведение искусства, – вот единственная герменевтика, адекватная искусству».
И самое главное: язык денег уничтожает самого человека, созданного Богом по Его образу и подобию. Страшно подумать, но в условиях господства религии денег, как пишет Борис Гройс, «человек уподобляется деньгам. Деньгоподобие как идеал современного человека пришло на смену богоподобию. Человек всегда стремился приблизиться к высшему и всеобщему и обрести внутреннее – пусть символическое – единство с абсолютом. Этот абсолют, определяющий каждой вещи ее настоящее, «объективное» место в мире – ее истинную цену – по ту сторону всех культурно обусловленных мнений, ценностей и позиций, выступает сегодня в виде интернационального рынка финансов».
Итак, религия денег и обслуживающий ее язык денег направлены на то, чтобы превратить человека в товар, у которого есть цена, но нет внутренней ценности. Причем сам человек должен страстно этого желать и стремиться максимально приблизиться к новому «абсолюту» — деньгам. Идеал современного человека, согласно меткому выражению Бориса Гройса, — «деньгоподобие».
Борис Гройс пишет, что «язык денег становится самым главным ультимативным языком нашей культуры». Фактически он уничтожает ее остатки, ибо в ней содержатся еще элементы традиции и христианства, а этого религия денег терпеть не желает. Тут на ум приходят слова из евангельской притчи о сеятеле. Христос растолковывал Своим ученикам, что означает «посеянное в тернии»:
Посеянное в тернии означает слышащих слово, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода (Мк.4:18-19). Навязчивый и оглушительный язык денег заглушает Слово Божие. Впрочем, как бы ни старался дьявол разбрасывать свои плевелы в виде языка денег, до последних времен будет также семя, приносящее богатые плоды: А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат (Мк.4:20).
Почему я так подробно пишу о языке денег? — Да потому, что большинство современных отечественных учебников по экономике написаны на универсальном языке денег, который сегодня используется в Старом и Новом свете, в Китае и других странах. Более того, их можно даже квалифицировать как учебники языка денег.
Нам нужен совсем другой учебник экономики – написанный на русском языке, которым пользовались наши предки, строившие Россию.
https://katehon.com/ru/article/o-pravilnom-uchebnike-po-ekonomike-chast-h?ysclid=mk09rmdn7c969268500
