06-КАТ

В. Ю. Катасонов Война и церковь (Размышления святителя Николая Сербского)

В преддверии Дня Победы…

В нынешнем году мы продолжаем вспоминать Первую мировую войну, столетие начала которой мы отметили в 2014 году, а столетний юбилей ее окончания отметим в следующем году

Уроки Первой мировой войны для нас крайне важны, особенно учитывая то, что сегодня мир оказался на грани Третьей мировой войны. И у нас, и за рубежом уже много сказано об экономических и политических причинах пожара Первой мировой войны. Но если копнуть глубже, то мы обнаружим причины духовного порядка. О них была сказано за истекший век намного меньше.

В период между двумя мировыми войнами о духовно-религиозных причинах мировой бойни 1914-1918 гг. размышлял известный сегодня в православном мире святитель Николай Сербский. Несмотря на большую известность имени святителя, его мысли о роли и месте христианской церкви в событиях вековой давности известны довольно узкому кругу людей. В этой связи предлагаю краткий обзор лекций, выступлений и статей святителя Николая Сербского по данной теме. В первую очередь это серия лекций, прочитанных в Великобритании в храме святой Маргариты в Вестминстере. Примечательно название этой серии — «Агония церкви» (см.: Творения святителя Николая Сербского (Велимировича). Том 3. «Духовное возрождение Европы». — М.: Паломник, 2006).

Если говорить коротко, то основная мысль Николая Сербского сводится к следующему: к началу ХХ века христианская Церковь в Европе духовно ослабла до такой степени, что оказалась не способной выполнять многие свои земные задачи. Святитель очень образно и коротко обрисовал почти двухтысячелетнюю историю Церкви: «В истории Церкви существуют три эпохи: золотой век, когда Церковь стояла в оппозиции к политическим правительствам; железный век, когда она с помощью политики управляла европейскими королевствами; и каменный век, когда она была подчинена тем или иным политическим силам». Церковь (по крайней мере та, которую Николай Сербский называл «европейской») к тому моменту, когда святитель рассуждал об ее истории, уже несколько веков находилась в эпохе «каменного века».

Мысли святителя о «прогрессе» и «регрессе» применительно к духовно-религиозной жизни парадоксальны для умов ХХ века — светских, пропитанных духом рационализма и материализма. То, что такие умы воспринимают как «христианство», на самом деле лишь имитация его. Святитель рассуждает: «Подлинное христианство сокрыто от нас, как железо и медь были неведомы людям в каменный век. Они ходили по железу и углю, но употребляли только камень и дерево. Так и мы ходим вокруг Христа и под Христом, но… держимся за наших древних языческих богов».

Европа начала ХХ века самонадеянно полагала, что она находилась на Олимпе мирового прогресса, свидетельством чего были технические достижения (электричество, аэропланы, телеграф, телефон, автомобиль и т.д.). Но все эти технические достижения — обман, скрывающий духовную деградацию человечества, даже той его части, которая по инерции продолжала причислять себя к христианству. Любые технические достижения на фоне духовно-нравственного оскудения человека обращаются против него. В том числе в виде военных орудий уничтожения. Святитель с горечью констатирует: «Какое унижение для современного поколения: ведь ему приходится жить в каменном веке христианства!»

Справедливости ради следует сказать, что о духовно-нравственной деградации Европы в то время, кроме Николая Сербского, говорили и другие представители церкви, писатели, философы. Святитель дерзнул говорить о деградации и нестроениях внутри самой церкви! Почему и цикл его лекций получил название «Агония церкви». Вот нелицеприятное объяснение того, почему Церковь в Европе из «золотого века» перекочевала в «век каменный»: «Червь уюта и человеческой лености примирил христианство со светскими языческими правительствами, парализовав, таким образом, самое гуманное движение в истории человечества. Исследуй глубину воззрений всех разумных союзников единства Церкви и государства — и ты придешь к выводу, что главным движителем этого процесса выступает все тот же червь удобства и косности».

Святитель напоминает, что истинное учение Христа носит вселенский характер. Вселенской является и Христианская Церковь. Об этом было  заявлено еще на первых вселенских соборах. Вселенское христианство — антипод современной глобализации, расчищающей путь антихристу (правда, во времена Николая Сербского понятие «глобализация» еще не вошло в обиход). Христианство — религия, принципиально отличающаяся от всех остальных, ибо она проповедует мир между всеми народами. В отличие от языческих религий или иудаизма, ислама, других мировых религий, открыто или скрытно проводящих интересы лишь отдельных групп человечества (на основе этнического или иных признаков «исключительности»).

К началу ХХ века об этой миссии христианства забыли даже почти все церковные начальники Европы и всего Запада. Некоторые из них трусливо прикрывались тезисом, что христианство, мол, «вне политики». Отповедь святителя таким церковным начальникам была очень жесткой: «Подлинные убийцы Христа в наше время — те, кто полагает, что Христово Евангелие не может быть положено в основу мировой политики. Не Его ли последние слова, сказанные Апостолам, были: «Идите, научайте все народы«. Главная сущность и задача христианства — выстраивание братских отношений между нациями, подобно тому, как изначальной его сутью было установление братских связей между людьми. Межчеловеческие отношения явились средней школой христианства. Межнациональные отношения должны стать христианским университетом».

Увы, люди эпохи «каменного века» оказались не способными к учебе в таком «университете». Более того, они многое забыли из того, что некогда учили в «средней школе христианства». Николай Сербский с горечью пишет о гражданских войнах и революциях, в которых брат начал идти против брата, формально принадлежащие к христианской церкви люди оказывались по разные стороны баррикад. В том числе святитель постоянно вспоминает так называемые русские революции и гражданскую войну в России.

 

Святителя нельзя обвинить в слепом пацифизме. Он прекрасно понимает, что христианская Церковь — воинствующая. Но ее войны — не мировые войны, линии фронта ее войн проходят совсем не там, где проходят линии фронта межгосударственных или гражданских войн. «Вот и христианской Церкви, если учитывать огромное число ее врагов, неоднократно приходилось участвовать в жестоких и грандиозных внутренних и внешних войнах».

Увы, в «железную» и особенно «каменную» эпоху своей истории Церковь ввязывалась в те войны, которые были ей чужды. Особенно жестко святитель критиковал ту позицию, которую церкви отдельных государств в годы Первой мировой войны заняли по вопросам «патриотизма» и «империализма».

О «патриотизме». Святитель следующим образом раскрывает христианское понимание патриотизма: «Патриотизм — это естественный феномен, а христианство — сверхъестественный. Патриотизм — это логически-провинциальная любовь и правда, а христианство — общечеловеческая. Патриотизм выражает любовь к одной стране или к одному народу, а христианство — ко всем странам и ко всем народам. Христианство поддерживает разумный и великодушный патриотизм, но борется с патриотизмом ложным и нездоровым…Одним словом, гордый и надменный патриотизм, закованный в броню ненависти ко всему чужому, исключает и христианскую религию как таковую. Он ее самый опасный враг». Что такое нездоровый и ложный патриотизм, святитель показал на примерах из Нового завета. Фарисеи и книжники ополчились против Христа, следуя своей недальновидной национально-племенной логике: «Прежде всего, Он был обвинен в «измене нации». Позднее ту же вину возложили и на святого апостола Павла, но он весьма смело и решительно разделался с болезненным еврейским национализмом».

В годы Первой мировой войны такой ложный патриотизм выступал в виде национализма и шовинизма. Вторая мировая война явила такие образчики ложного «патриотизма», которых еще не было даже в годы Первой мировой войны. Я имею в виду национал-социализм Третьего рейха, взращенный на идеях ницшеанства. Увы, христианские церкви европейских государств в годы мировых войн встали на сторону своих политиков-националистов, молчаливо (а иногда и громогласно) оправдывая и поддерживая идеи национального превосходства и вдохновляя воинов на убийства братьев-христиан других государств. Очень уж такие церковные власти напоминали Николаю Сербскому тех фарисеев и книжников, которые подстрекали простой еврейский народ кричать: «Распни Его, распни!»

Об «империализме». Святитель говорил: «Другим врагом христианства испокон был империализм. Вторым «грехом», за который вывели Его на суд к Пилату, было Его равнодушие к славе всемогущего римского императора…среди сотни других религий одно только христианство было запрещено как религия пагубная и вредоносная. И неудивительно! Все прочие религии, наводнившие Рим, были разрешены как невинные забавы римскому народу, утратившему свою веру. Христианство же с первых дней заклеймили как врага Римской империи. И не только злые и бездарные императоры, вроде Нерона, гнали христиан и Церковь, но и гораздо более здравомыслящие и рассудительные — такие как Траян и Диоклетиан, и даже самые мудрые — подобные Марку Аврелию… Рим был вооружен до зубов, тогда как у христиан не было никаких других доспехов, кроме твердой веры и утешения от Христова учения, укреплявшего их и вливавшего в них силы. Рим обнажил меч против безоружных христиан. Христиане, вооруженные лишь верой во Владыку Христа, с голыми руками приняли бой. Враги с самого начала знали друг друга…Таков был дух ранней Церкви в ее поединке с языческим империализмом». Как мы знаем, в начале IV века противостояние между христианством и языческим империализмом завершилось победой первого. Великим равноапостольным императором Константином в 313 году был подписан Миланский эдикт, признавший христианство официальной религией. Вот урок борьбы истинного духа против меча, дух оказался сильнее.

Впрочем, христиане при необходимости умели держать меч в руках. Святитель пишет, что христианству позднее пришлось ратовать с другим империализмом — исламским. «Если римский империализм был холодным и расчетливым без какого-либо фанатизма, то ислам явился уникальным примером империализма, фанатичного в своей религиозности. Ислам носился с попытками стать, подобно Риму, мировой империей, но другими средствами и способами. Здесь Церковь встала на его пути и сражалась мечом против меча».

И вот в начале ХХ века на арену вышел еще один империализм, который святитель назвал «европейским»: «Противостояние исламскому империализму еще не окончилось, когда на свет вышел империализм…европейский». Об экономических корнях этого империализма написано немало такими известными деятелями как Карл Каутский, Рудольф Гильфердинг, Джон Гобсон и др. В 1916 году вышла книга В. Ленина (Ульянова) «Империализм, как высшая стадия капитализма», обобщившая исследования по экономическим причинам Первой мировой войны, которая получила у него название «империалистическая». Но в работах указанных авторов ничего не сказано о том, какую позицию по вопросу «европейского» империализма заняла христианская Церковь. Этот пробел восполняет Николай Сербский: «Как вела себя Церковь, столкнувшись лицом к лицу с идеологией европейского империализма? Приняла ли она ее? Или же противилась — также как империализму Рима или полумесяца? Нет, не вполне она с ним согласилась, но и не противостала ей всеми силами: и то, и другое было лишь отчасти». На многих конкретных примерах святитель конкретизирует свою оценку позиции Церкви по вопросу европейского империализма.

Итак, теплохладность Церкви стала причиной того, что Европу удалось втянуть в Первую мировую войну, которую совершенно справедливо называли «империалистической», и что эта мировая бойня растянулась почти на четыре с половиной года. Число жертв этой бойни астрономическое: погибших на полях сражений — более 10 миллионов, раненных — 18 миллионов, потери среди гражданского населения — почти 11,5 миллионов человек. Будь Церковь не в состоянии «каменного века», а в состоянии «железного» или «золотого века», до мировой бойни дело бы не дошло.  Истинные, горящие верой христиане ценой своих жизней сумели бы остановить распространение духа воинствующего «патриотизма» (читай: национализма) и «империализма».

Если копнуть еще глубже, то по мнению Николая Сербского, корень мировых войн — в духе материализма и безбожия. При этом святитель обращает внимание на удивительный парадокс: чем больше в мире воцаряется дух материализма и безбожия, тем больше вера в вечный мир на земле. Именно таковой была атмосфера в Европе в начале ХХ века, а начало мировой войны в 1914 году было шоком для тех профессоров, которые утверждали, что в условиях «интернационализации хозяйственной жизни» экономические основания войн исчезают. Николай Сербский пишет: «Материалисты считают, что величайшее достоинство человека — его оптимистическая трактовка мира. Однако нет разумного и оправданного оптимизма вне христианства».

А те страдания, которые европейцы претерпевали в первой половине ХХ века, по мнению святителя, отнюдь не означают, что Бог оставил их. Вот какова духовная трактовка двух мировых войн Николаем Сербским: «Нынешние страдания европейских народов ясно демонстрируют всему миру, что власть и господство над нашей планетой не принадлежит ни одному смертному властелину; нет, это собственность Небесного Царя, Царя царей, Господа Иисуса Христа».

Сегодняшние события в Европе (да и во всем мире) лишают самых закоренелых материалистов привычного им оптимистичного взгляда на мир. И тем, кто сегодня впадает в состояние глубокого уныния и пессимизма, размышления святителя о войнах могут оказать серьезную духовную поддержку.

Коллаж: wickerwood, Andrija Budva/shutterstock.com

http://tsargrad.tv/articles/vojna-i-cerkov-razmyshlenija-svjatitelja-nikolaja-serbskogo_61782

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar

wpDiscuz

Смотрите также