Часть I — здесь. Часть II – здесь, Часть III — здесь , Часть IV — здесь, Часть V — здесь https://reoshюю.ru/valentin-katasonov-o-pravilnom-uchebnike-po-Чekonomike-chast-iii.html
В предыдущей статье я писал о «невидимой руке рынка» — обмане, который начал внедряться в сознание людей два с половиной столетия назад под видом «политической экономии» Адама Смита. Акцент в моей критике был сделан на «невидимой руке».
Но само понятие рынка ведь нельзя ставить под сомнение. «Рынок» был ключевым понятием в «Богатстве народов» Адама Смита. Оно же таковым остается во всех современных учебниках по экономике. Как правило, разговор об экономике в учебниках начинается с того, что в истории человечества было всего несколько экономических систем (или моделей экономики). Это: традиционная, рыночная, командная и разного рода гибридные (смешанные). О традиционных вообще почти ничего не пишут, поскольку они в далеком прошлом, в первобытном обществе. Командная – та, которая существовала в Советском Союзе и странах социалистического лагеря. Ее еще во второй половине 1980-х годов, когда началась горбачевская «перестройка» называли «административно-командной» и обзывали «неэффективной» и «отсталой». Ее начали ломать, а заодно с уничтожением административно-командной системы сломали и Советский Союз. Ради того, чтобы перейти к единственной «правильной» и «эффективной» — рыночной. С верой в то, что «невидимая рука рынка» сама все управит. В 1990 году академиком С. Шаталиным и Г. Явлинским даже была подготовлена программа «500 дней перехода к рынку». Правда, желаемого рынка не получилось, а Советский Союз развалился. Григорий Явлинский позднее был вынужден признать провал программы: «К вопросу о «невидимой руке» рынка, который сам все наладит и все урегулирует. Как и ожидалось, «невидимая рука» рынка показала очень даже видимую фигу».
В современных учебниках по экономике от первой до последней страницы постоянно говорится о рынке. Вернее рынках: капитала, денег, товаров, услуг, «интеллектуальной собственности», рабочей силы, земли и природных ресурсов, валюты, криптовалюты, золота, информации и т.п. Иногда слова «рынок» и «рыночная экономика» выносятся прямо в название книги. Вот названия некоторых учебных пособий:
Амбарцумoв A.A., Стерликов Ф.Ф. 1000 терминoв рынoчной эконoмики (1993); Рузавин Г.И. Основы рыночной экономики (1996); В.С. Платонов. Введение в бизнес. Основы рыночной экономики (1997); Марголин Ф.Б. и др. Основы рыночной экономики (1999); Краcникова Е. В. Tpaнcфopмация плановой эконoмики в рынoчную. Экономикa пepexoднoгo пepиoда (2008); Каледин С.Е. Предпринимательство как способ функционирования рыночной экономики (2025).
А вот книга, имеющая гриф учебника: Полтавченко Г.С., Каганов В.Ш., Катульский Е.Д. и др. Человек и его дело. Основы рыночной экономики (2003).
То, что все учебники по экономике пронизаны идеей рынка, я могу назвать самым настоящим «рыночным психозом». И дело даже не в том, нравится мне рынок или не нравится. Дело в том, что рынка сегодня нет. Если, конечно, его не понимать, как любые отношения между продавцами и покупателями (товаров и всего остального). Но тогда возникает вопрос: а чем рыночная система отличается от командной? Ведь в Советском Союзе, где, как нам говорят, господствовала административно-командная система также были продавцы и покупатели. В учебниках по экономике нам объясняют, что это был рынок в широком и даже переносном смысле, поскольку отличительной чертой настоящего рынка является конкуренция. А ее в советской экономике не было из-за вмешательства государства в экономические отношения.
«Конкуренция» идет в одном ряду с такими понятиями, как «демократия», «гуманизм», «рынок», «права человека». Если с «демократией» и «правами человека» наши люди малость уже разобрались, то в отношении «конкуренции» этого сказать нельзя. Даже многие православные думают, что «конкуренция» — понятие техническое. Мол, самое главное состоит в том, как пользоваться этим инструментом. Может быть «хорошая» и «плохая», «честная» и «нечестная» конкуренция. Нам, православным (предпринимателям) нужна, мол, конкуренция, но «хорошая», «честная». Та, которая заставляет производителя снижать издержки и повышать качество своей продукции. Т.е. такая, которая описана в «Богатстве народов» Адама Смита.
А есть ли вообще «честная» и «правильная» конкуренция в той экономике, которая сегодня сложилась почти во всем мире, в том числе в России и которую называют «рыночной»? Отвечаю уверенно и категорически: нет! И это я знал уже со студенческой скамьи. В курсе политической экономии капитализма нам объясняли, что капитализм прошел ряд стадий. Сначала он был «рыночным», поскольку существовала конкуренция. Таковым он был и во времена Адама Смита.
Но в последние десятилетия XIX века началось стремительное перерастание капитализма свободной конкуренции в капитализм монополистический. Об этом писали Карл Каутский, Рудольф Гильфердинг, Джон Гобсон, Герхард Шульце-Геверниц, Альфред Ландсубрг, Герман Леви, Зигмунд Шильдер и многие другие европейские социологи, историки и экономисты. В 1916 году вышла книга В. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», в которой он обобщил все написанное до него по вопросу о монополизации капиталистической экономики. После общеевропейского экономического кризиса 1873 года начался стремительный процесс создания картелей – фактического сговора нескольких крупных участников рынка по ценам и разделу рынка. Последующие кризисы дали толчок созданию других видов монополий – синдикатов, трестов, концернов. В начале ХХ века начался активный процесс создания международных картелей и международных монополий других видов. Монополии, подавлявшие конкуренцию, фактически убивали и рынок. Со всеми отсюда вытекающими последствиями. Экономические методы передела рынка (т.е. путем снижения издержек производства и цен) уже не работали. На первое место стали выходит уже совсем откровенно криминальные методы. Ленин пишет: «Монополия пролагает себе дорогу всюду и всяческими способами, начиная от «скромного» платежа отступного и кончая американским «применением» динамита к конкуренту». А на международном уровне способом передела рынка стали войны. Наиболее яркий пример — Первая мировая война. Конечно, если считать войны способом конкуренции, тогда да, конкуренция сохраняется. Но это конкуренция в духе социал-дарвинизма. Выживает тот, кто умеет быстрее и ловчее перегрызть глотку конкуренту.
В упомянутой выше работе Ленина весьма подробно описаны различные негативные последствия монополизации. Он, в частности, писал, что «всякая монополия… порождает неизбежно стремление к застою и загниванию». И далее он продолжает: «Поскольку устанавливаются, хотя бы на время, монопольные цены, постольку исчезают до известной степени побудительные причины к техническому, а следовательно, и ко всякому другому прогрессу, движению вперёд; постольку является далее экономическая возможность искусственно задерживать технический прогресс».
Конечно, негативные последствия монополизации были очевидными для всех: для обывателей (как наемной рабочей силы и как покупателей товаров и услуг), для политиков, для представителей той части бизнеса, который называют «малым и средним». Сначала в США, а позднее и в Европе стали приниматься законы, нацеленные на ограничение монополизации. Но эффективность их была очень невысокой. Эти законы являются действующими и по сей день. Есть даже антимонопольные ведомства. Но и законы, а ведомства носят формальный характер, они не в состоянии остановить процесс монополизации, который продолжается и ведет к сосредоточению капитала и активов в руках очень немногих корпораций и банков.
Итак, «рыночный» капитализм к началу ХХ века окончательно превратился в монополистический. Но на этом его метаморфозы не закончились.
В годы Великого кризиса, начавшегося в 1929 году, и второй мировой войны на Западе стал складываться государственно-монополистический капитализм (ГМК). Важным проявлением ГМК стало участие государства в поддержке «своих» монополий (т.е. монополий, базирующихся, юридически «прописанных» в данной стране) в деле их продвижения на мировой арене. А также защита своих национальных монополий на внутреннем рынке от иностранной конкуренции. Конечно, после второй мировой войны был взят курс на либерализацию международной торговли и международного движения капитала. И, тем не менее, государства проводили и проводят курс на поддержку своих монополий. Например, заменяя таможенные барьеры в торговле на нетарифные барьеры. Или поощряя свои компании повышать свою «конкурентоспособность» за счет развития оффшорных операций. Или, относясь все более «толерантно» к нарушениям антимонопольного законодательства своими компаниями и банками. Монополии таких стран Запада, как США и Великобритания, не афишируя, опираются на все ресурсы своих государств (финансовые, информационные, политические, военные) для установления контроля над мировыми рынками, источниками сырья и сферами приложения капитала.
В 70-е годы прошлого столетия произошла радикальная перестройка мировой валютно-финансовой системы. На смену золотодолларовому стандарту Бреттон-Вудской системы пришел бумажно-долларовый стандарт Ямайской системы. С «печатного станка» Федеральной резервной системы США был снят «золотой тормоз», он заработал на полную мощность. Единственным ограничением был спрос на «продукцию» ФРС. Для стимулирования спроса на «продукцию» ФРС даже та, далеко не очень эффективная система антимонопольного контроля и регулирования, которого до этого существовала, фактически была полностью парализована. Цены без натяжки стали «монопольно высокими».
На сегодняшний день концерны, которые в начале прошлого века, были достаточно редкой формой, сегодня во многих странах стали основной формой монополий. Фактически это гигантские холдинги, которые управляют через систему участия в капитале тысячами предприятий в разных отраслях и разных странах мира. Близко к концерну стоит понятие финансово-промышленная группа (ФПГ). Количество «этажей» в холдинговых «пирамидах» сегодня больше, чем век назад. Несколько лет назад специалисты технологического института в Цюрихе обработали базу данных, содержащую информацию о более чем 30 миллионах фирм в разных странах мира (по состоянию на 2007 год). Цель работы заключалась в том, чтобы выявить «управляющее ядро» мировой экономики. Под таким «ядром» специалисты понимают те компании, которые через систему многоуровневого участия контролируют большую часть активов мировой экономики. Результатом стало выявление «ядра», состоящего из 147 компаний и банков. Их можно назвать концернами, или холдингами мирового масштаба. Но в этом «ядре» есть еще одно «ядро». На сегодняшний день количество «многоэтажных» холдинговых «пирамид», в рамках которых контролируются активы, измеряемые триллионами долларов, можно сосчитать по пальцам одной – максимум двух рук.
Многие монополии начала прошлого века уже можно было назвать международными, поскольку значительная часть их производственных, коммерческих и финансовых операций совершалась за пределами страны базирования монополии. Это было время так называемой «интернационализации» хозяйственной жизни. Но в начале XXI века после интенсивного периода «экономической и финансовой глобализации» (начался примерно в 80-е годы прошлого века и завершился во время мирового финансового кризиса 2008-2009 гг.) уровень интернационализации многих монополистических объединений оказался существенно выше, чем во времена Ленина. Нынешняя стадия капитализма – не просто эпоха монополий. Это эпоха транснациональных монополий. И особенно банковских.
Подробнее о том, как происходили и продолжают происходить монополизация экономики и уничтожение монополиями конкуренции, а следовательно, и рынка, можно узнать из моей книги: Катасонов В. Империализм, как высшая стадия капитализма. Метаморфозы столетия (1916-2016) (М.: Кислород, 2016).
К сожалению, в современных учебниках по экономике об этих процессах не сказано ничего или крайне мало. Нам в учебниках продолжают рассказывать сказки о рыночной экономике времен Адама Смита.
Оставить комментарий